mono-in-life
Прозрей.
Фандом: Sherlock bbc
Пейринг: Джим / Джон
Рейтинг: pg-13
Размер: драббл
Вдохновение: арт

— Ты должен обнять меня, мой сладкий... — Джим скалится волчьей улыбкой и с порога падает в объятья Джону. Его нервные руки задевают нежные щёки, плечи, но не могут ни за что зацепиться и безвольно падают. Он глубоко дышит через рот, тычась лицом в шею, обжигает своим жаром.

Его неспокойных, диких глаз Джон не видит, пока не утягивает тонкое, но сильное тело в ванную, не соскальзывает вместе с ним на кафельный пол, запрокидывая его голову на свои колени.

— Что ты принял? Скажи мне, — Джон гладит мягкими прохладными ладонями жаркое лицо, отводит со лба липкие чёрные пряди, и эти жуткие глаза смотрят на него снизу вверх жадным болезненным взором. — Скажи мне, Джим.

Мориарти выворачивается дёргано, нетерпеливо, забирается на Джона, садится сверху, придавливая собой к белой стене. Он прижимается лбом ко лбу, трогает лицо беспорядочно, будто хочет запомнить на ощупь. Пахнет от него яблоком и горьким сигаретным дымом.

— Лучше поцелуй меня, сладкий, — говорит липким, похотливым голосом и целует первым, безо всякого разрешения. Джон размыкает губы, отдаёт Джиму один горячий поцелуй до того, как начинается приступ тошноты.

Из перегнутого через край ванны Мориарти лезут слизь и что-то кровавое, он шипит и брыкается, упирается пальцами в скользкий кафель. Полночи Джон занимается тем, что полощет это колючее тело, зажимает руки, заливает в Джима воду стаканами и прижимает лицом к себе, только бы молчал.

— Ненавижу, — рычит тот, царапаясь. Невыносимый, бесконечно больной, придушить бы такого. Но Джон поразительно спокоен. Он смиренно принимает эту брыкающуюся дрянь, будто это его выбор — такая жертвенная любовь. Всего себя отдал бы — а взамен только муки.

Мокрые, похолодевшие, они засыпают на полу ванной, и Джону снится, что он тонет в океане.

Следующие два дня Джим ничего не ест, только плюётся водой. Его лихорадит, он весь липкий и раздражённый, выдавливает пальцами тёмные пятна на коже. Нельзя оставить его одного, чтобы не начал резать руки, и Джон сидит рядом, смотрит молчаливо в тёмные глаза. Мориарти любит доводить всё до крайности, но, как бы он ни старался, с Джоном это не работает. И если бы он был ангелом, всё разрешилось бы проще. Но Джон Уотсон никакой не ангел. Он — глубокий тихий омут.

Он закрывает плотные шторы, расставляет свечи, и комната заполняется сладким вишнёвым запахом. Покрывает нежные плечи тёмным шёлковым кимоно с золотым узором. Кожа у него белая с лёгким румянцем, а глаза, словно кошачьи, ярко-голубые. Надевает на запястье браслет с тонкой цепочкой, аккуратно приглаживает блестящие волосы. Сущая Невинность, Джон знает, что сводит с ума Мориарти, умеет соблазнять, как никто другой. Вытягивает со дна каждый раз, когда тот, кажется, вот-вот подохнет.

— Когда-нибудь я поломаю тебя, мой Джонни, — Джим блаженно растягивает губы, облизывая их.

Ему доступна лишь одна форма любви — полное обладание.

— Тогда от тебя ничего не остается. Мой Джим.

Джон прячет губы за широким веером и играючи ускользает от касаний, неспешно извиваясь в танце. Он заставляет Джима щуриться от смеха, вымаливать поцелуй.

— Я тебя ненавижу... — шепчет Мориарти, зарываясь в складки кимоно, ближе к сладкому телу.

— Я тебя люблю.

Когда Джон целует первым, это всегда нежно и горько, всегда как в последний раз. Укутанные шёлковым коконом они падают на измятую постель и безудержно занимаются любовью, сколько хватает сил.

Джим уходит утром, и до следующего приступа, если тот когда-либо случится, он не вернётся.

@темы: фанфикшн, мои писульки, Шерлок