mono-in-life
Прозрей.
I

Я видел как лучшие умы моего поколения пали жертвой безумия, как
расхристанные и нагие они брели на заре по негритянским
кварталам в поисках бешенной вмазки,

ангелоглавые хипстеры, горящие жаждой древней божественной
связи с искрящей звёздами динамо-машиной скрытой в механике
ночи,

как нищие, оборванные, обдолбанные, с пустыми глазами сидели
и курили в сверхъестественном мраке на квартирах без отопления и
парили над крышами городов погрузившись в созерцание джаза,

как в окрестностях Эл обнажали мозги перед небом и видели
ангелов Магомета и, прозрев, гуляли, пьяно шатаясь, по крышам
жилых строений,

как шли коридорами университетов с нездешним сиянием в глазах,
бредя Арканзасом и трагедией в духе Блейка среди студентов,
вернувшихся с фронта,

как их изгоняли из институтов за шизу и расклейку непристойных
стихотворений на окнах собственных черепушек,

как ютились в неприбранных комнатах в одном исподнем,
сжигая деньги в мусорных вёдрах и вслушиваясь в Ужас за каждой стеною,

как их вязали, поросших лобковой шерстью, с поясами, набитыми
марихуаной, купленной в Ларедо для дружков из Нью-Йорка,

как жрали пламя в дешевых ночлежках или хлестали скипидар
в Парадайз-Аллее, смерть, или чистилище для нагих торсов ночь
за ночью при помощи снов, наркоты, алкоголя, хуя и
бесконечных яиц, несравненные слепцы; улицы в колышущихся
облаках и сполохи молний в мозгу, мечущихся между полюсами
Канады и Паттерсона, озаряя в промежутках бездвижный мир,
застывший во Времени, пейотная твердость коридоров, рассветы
под деревьями кладбищ, алкоголизм на крышах, поездки по укурке
мимо витрин магазинов в неоновом блеске заполненных машинами
улиц, солнце и луна и вибрации деревьев в ревущем сумраке зимнего
Бруклина, треп вокруг полной окурками жестянки и добрый царь
свет разума,

как приковали себя к вагонам подземки ради бесконечной
поездки из Бэттери в священный Бронкс под бензендрином, пока
стук колес и крики детей не возвращали их к реальности,
трясущихся, с пересохшим ртом и выцветшими мозгами, полностью
утратившими ясность на залитой тусклым светом станции "Зоо",

как тонули ночь напролет в субмариновом свете "Бикфорда",
выплывали затем и сидели вечером над выдохшимся пивом в
пустынном "Фугацци", прислушиваясь к шелесту рока, доносящемуся
из термоядерного джукбокса,

как болтали без умолку семьдесят часов подряд по дороге из парка
в койку из бара "Бельвью" из музея к Бруклинскому мосту,
шалое полчище платовских диалогистов, сигающих с пожарных
лестниц, с подоконников, с Эмпайр-Стейт-Билдинг, с бухты барахты
тараторящих вопящих изблевывающих шепчущих факты и
воспоминания и анекдоты и немыслимые приходы и ужасы,
пережитые в больницах, окопах и тюрьмах,
целые интеллекты, растраченные в семидневных запоях с
горящими глазами, мясо для синагоги выброшенное на тротуары,

как уходили в никуда, в Дзен, в Нью-Джерси, оставляя за собой след
из двусмысленных почтовых открыток с видами Атлантик-Сити,
страдали от арабской потливости, танжерской ломоты, китайской
мигрени, оставшись без героина в угрюмой меблирашке где-то в
Нью-Арке,

как бродили в полночь по железнодорожным путям, не зная куда
податься, а потом уходили куда-то так и не разбив ничье сердце,

как раскуривали сигареты в товарных вагонах товарных вагонах
товарных вагонах грохочущих по снежным полям к одиноким
фермам в дед-морозной ночи,

как изучали Плотина Эдгара По Святого Иоанна Креста телепатию
и бипоп-каббалу потому что космос инстинктивно вибрировал у них
под ногами в Канзасе,

как блуждали одиноко по дорогам Айдахо в поисках прозрачных
индейских ангелов которые были никто иные как прозрачные
индейские ангелы,

как думали, что одни на свете рехнулись, когда Балтимор мерцал у
них на глазах в сверхъестественном экстазе,

как прыгали в лимузин вслед за оклахомским китайцем,
подчинившись порыву на зимней полуночной улочке, залитой
легким летним дождем,

ка шныряли голодные и одинокие по Хьюстону в поисках джаза
секса или супа, и плелись за блистательным испанцем, чтобы вести с
ним беседы о Вечности и об Америке, безнадежное предприятие, и
вместо этого оказывались на борту судна, идущего в Африку,

как исчезали в жерлах мексиканских вулканов, не оставив после
себя ничего, кроме тени широких штанин и лавы и пепла стихов
сожженных в камине Чикаго,

как вновь и вновь возникали в Калифорнии, расследуя деятельность ФБР,
бородатые, в шортах, с открытыми взорами пацифистов,
сексуальные, загорелые, раздающие загадочные листовки,

как прожигали сигаретами дыры в ладонях, протестуя против
наркотического табачного угара Капитализма,

как распространяли суперкоммунистические памфлеты на Юнион-
Сквер, рыдая и срывая с себя одежду, и вой сирен Лос-Аламоса
сбивал их с ног и катил по Уолл-Стрит и ему вторила сирена
парома на Стейтен-Айленд,

как разражались рыданиями белых спортзалах, нагие и дрожащие,
увидев устройство чужих скелетов,

как кусали сыщиков в шею и визжали от удовольствия в
полицейских машинах, неповинные ни в каких преступлениях,
кроме пьянства и воинствующей педерастии,

как выли, упав на колени в подземке и как их стаскивали с крыш,
размахивающих гениталиями и манускриптами,

как давали в жопу праведным мотоциклистам и визжали от радости,

как сосали и давали сосать серафимам в человеческом облике,
матросам, познавая нежность Атлантики и Карибского моря,

как вставляли утром и вечером в розариях и на лужайках
общественных парков и на кладбищах даря свое семя бесплатно
всем кто встретился на пути кто решился,

как бесконечно икали пытаясь хихикать но заканчивали всхлипом за
перегородкой в турецких банях, когда нагой и блондинистый ангел приходил
являлся, дабы пронзить их мечом,

как приносили своих любовников в жертву морщинистым паркам
одноглазой парке гетеросексуального доллара одноглазой парке что
подмигивает из матки и одноглазой парке что не отрывая жопы от
стула перерезает златую нить интеллекта свитую на прядильном
станке мастерства,

как ненасытные, экстатически совокуплялись с бутылкою пива с
милашкою с пачкою сигарет со свечой и падали с кровати на пол и
продолжали совокуплятся там а потом в коридоре и сползали в
обмороке по стенке с видением вселенской пизды перед глазами и
кончали чтобы окончательно лишиться рассудка,

как слюнявили промежность миллионам трепещущих девок
на закате и встречали зарю с налитыми кровью глазами, но готовые
вылизать пизду и заре, сверкали голыми ягодицами на сеновалах и
купались нагишом в озерах,

как колесили в поисках блядей по Колорадо на мириадах угнанных
тачек, - Н.К., тайный герой этих стихов, знатный ебарь и Адонис из
Денвера - да будет благославенна память о твоих бесчисленных
жертвах,трахнутых на пустых автостоянках и в бытовках столовых,
на скрипучих креслах кинотеатров, на горных вершинах в пещерах,
или о кобылястых официантках, задиравших юбки в кюветах во
время бесчисленных встреч одиночеств и особенно в исполненных
солипсизма сортирах безвестных заправок, ну и в тенистых
аллеях родного местечка тоже,

как вырубались в засранных кинозалах, переносились в пространстве
во сне и просыпались внезапно где-то в Манхэттене и выползали из
подвалов с чудовищным похмельем от безжалостного "Токая" и в
ужасе от стальных сновидений Третьей авеню и, пошатываясь,
плелись на биржи труда,

как бродили всю ночь в наполненных кровью ботинках по сугробам
в районе доков, ожидая, когда посреди Ист-Ривер откроется дверца,
за которой - натопленная комнатушка опиумного притона,

как разыгрывали великие суицидальные драмы на усеянных утесами
доходных домов берегах Гудзона под прожекторным светом
мобилизованной луны - да будут увенчаны их головы лаврами, чтоб
даровать им забвенье,

как глотали воображаемую баранью похлебку или переваривали
мандавошек на тинистом дне похожих на реки канав Бауэри,

как плакали над романтикой улиц, толкая тележки, полные лука и
дешевых мелодий,

как ежились в ящиках, сопя в темноте под мостом, а потом
отправлялись к себе на чердак конструировать клавесины,

как кашляли в Гарлеме на шестом этаже, коронованные пламенем
под чахоточным небом, окруженные ящиками из-под апельсинов,
набитыми богословскими трудами,

как строчили всю ночь напролет, раскачиваясь над высокопарными
песнопениями, оборачивающимися абракадаброй в тусклом
утреннем свете

как варили борщ из тухлятины легких сердца хвостов копыт и пекли
тортильи, мечтая о чистой растительной пище,

как заползали под фургоны мясников, в надежде найти, не упало ли
что с воза,

как швыряли с крыши свои часы, голосуя за Безвременную
Вечность, а потом каждый день в течении следующего десятилетья
им на голову падал будильник,

как трижды резали себе вены с переменным успехом, как сдавались
и как их заставляли открывать антикварные магазины, в которых
они рыдали от страха, что так и состарятся за прилавком,

кто сгорали заживо в неприметных чесучовых костюмах на
Мэдисон-Авеню под раскаты свинцовых виршей и размеренный лязг
стальных дивизий модных журналов и нитроглицериновый визг
кудесниц рекламы и горчичный газ злобных умников-редакторов
или попадали под колоса пьяных таксистов Абсолютной Реальности,

как прыгали с Бруклинского моста это не враки а потом скрывались
неопознанные и забытые в призрачном мороке забегаловок
Чайнатауна и пожарных машин - даже пива на халяву не выпив,

как в отчаянии с песней кидались из окон, выпадали из вагонов
подземки, прыгали в вонючий Пассаик, набрасывался на негров,
выли на всю улицу, танцевали босиком на осколках бокалов,
разбивали пластинки с записями ностальгического немецкого джаза
30-ых, допивали виски и кидались блевать к окровавленному унитазу,
а в ушах завывал и ревел коллосальный паровозный гудок,

как мчались по хайвеям прошлого в гости друг к другу скрасить
тюремное одиночество и бдение на автомибильной Голгофе или
воплощение в бирмингемского джазиста,

как семьдесят два часа колесили по сельским проселкам, чтобы
сказать мне было видение или тебе было видение или ему было
видение Вечности,

как путешествовали в Денвер, как умирали в Денвере, как
возвращались в Денвер, как бдели над Денвером и маялись и
унывали в Денвере и наконец выбирались узнать сколько Времени и
Денвер теперь опустел, лишившись своих героев,

как падали на колени в безнадежных соборах, молясь за спасение
души друг друга за свет и за женские груди пока над поросшей
шерстью душой не вспыхивал на мгновение нимб,

как шевелили извилинами в тюрьмах, ожидая явления немыслимых
уголовников с золотыми главами и шармом реальности в сердце,
наполненном нежными блюзами Алькатраса,

как удалялись в Мексику чтобы ширятся без страха или в
Скалистые горы разжалобить Будду или в Танжер к мальчикам ли
на Сазерн-Пасифик к черным топкам локомотива или в Гарвард к
Нарциссу или на кладбище Вудлоун блудить на могилах,

как требовали назначить психиатрическую экспертизу заявляя что
действовали под гипнозом радиоволн и их признавали безумцами
снимали наручники при голосах присяжных разделившихся
поровну,

как швырялись картофельными очистками в преподавателей дадаизма в
Сити-Коледж оф Нью-Йорк и впоследствии объявлялись на
гранитных ступенях психушки с обритой головою и шутовскими
речами о самоубийстве, требуя немедленной лоботомии,

как вместо этого получали бетонную пустоту инсулина метразола
электрошока гидротерапии психотерапии трудотерапии
настольного тенниса и амнезии,

как в знак бессмысленного протеста успевали опрокинуть
единственный теннисный стол для пинг-понга и сразу же впадали в кататонию,и
многие годы спустя возвращались,облысев уже на полном серьезе в
парике из крови, слез и пальцев чтобы испытать участь очевидных
безумцев в палатах психиатрических городов Восточного
побережья, в зловонных коридорах Пилгрейм-Стейт, Рокленда и
Грейстоуна, погруженными в перебранку с голосами звучащими
эхом в сознанье, раскачивающимися в полночь на одинокой лавке
среди царства надгробий любви, где жизнь похожа на сон на
кошмар, где тела превращаются в камни тяжелые словно луна, а
мать окочательно *********** и последняя невероятная книга
выброшена из окна и последняя дверь заперлась в четыре часа ночи
и последняя телефонная трубка разбита об стену вместо ответа и
последняя воображаемая мебель вынесена из последней
меблированной комнаты, желтая бумажная роза свисает с
проволочных плечиков в шифоньере, но даже она существует
только в воображенье, даже она - только часть утешительных
галлюцинаций,


ах, Карл, пока ты в беде я тоже в беде а нынче ты влип не на шутку
во всеохватное животное варево жизни - и как в силу этих причин
бежали по обледенелым улицам, охваченные внезапным прозреньем
алхимии эллипса каталога линейки и вибрирующей плоскости,

как мечтали и создавали осязаемые разрывы во Времени и
Постранстве при помощи наложения метафор и ловили архангела
души в капкан 2 зрительных образов и сопрягал элементарные
глаголы и сочетал существительное с дефисом сознания и как
прыгали от восторга, ощущая себя Pater Omnipotens Aeterna Deus,

способным перелопатить синтаксис и ритм убогой человеческой
прозы, чтобы предстать перед вами бессловесным, разумным и
дрожащим от стыда, отверженным но готовым излить вам всю душу,
подчиняясь велению ритма в обнаженном и безграничном сознанье,
безумцем-бродягой и ангелом бита во Времени, безвестным, но
выкладывающим начистоту здесь то, о чем не пристало говорить до
смерти, и явившимся нам во плоти в призрачном одеянии джаза в
тени золотых труб оркестра, выдувающим страдания обнаженной
души Америки в вопле саксофона элои элои ламма савахфани
сотрясшем все города вплоть до последнего радио, сердце которого
есть абсолютная поэзия жизни вырезанная ножом мясника из тел
что будет питать нас еще доброе тысячелетье.

II


Что за сфинкс из бетона и алюминия размозжил им черепа и выгрыз
оттуда мозги и воображение?
Молох! Одиночество! Мерзость! Уродство! Пепельницы, набитые
окурками и недостижимые доллары! Крики детей в подъездах!
Мальчики, рыдающие в казармах! Старики, плачущие в парках!

Молох! Молох! Кошмарный Молох! Молоха без сердца! Безумный
Молох! Молох, суровый судья человеков!

Молох непостижимой темницы! Молох бездушной тюрьмы со
скрещенными костями над входом! Молох синклита страданий!
Молох, зодчий своего приговора! Молох непомерной глыбы войны!
Молоха обалдевших правительств!

Молох чей разум - разум машины! Молох, чья кровь - финансовые
потоки! Молох чьи пальцы - как десять воинств! Молох, чья грудь -
как пожирающая людей мясорубка! Молох, чьи уши - как
дымящиеся гробницы!

Молох чьи глаза - тысячи ослепших окон! Молох, чьи небоскребы
стоят вдоль длинных улиц как бесчисленные Иеговы! Молох, чьи
фабрики грезят и хрипят в клубах дыма! Молох, чьи трубы и
антенны венчают чело городов!

Молох, чья любовь - без конца нефть и камни! Молох, чья душа -
электричество и банки! Молох, чья нищета как призрак таланта!
Молох, чья участь - облако бесполого водорода ! Молох, чье имя -
Рассудок!

Молох, во чреве которого я сижу, одинокий! Молох, внутри
которого я грежу об ангелах! Безумец в Молохе! Хуесос в центре
Молоха!Невезучий в любви и лишенный мужского начала в Молохе!

Молох, что рано проник в мою душу! Молох, в котором я - лишь
разум без тела! Молох, который пытается устрашить меня, чтобы
вывести из состояния естественного восторга! Молох, которого я
покидаю! Пробудитесь, живущие в Молохе! Свет струится на нас с
небес!

Молох! Молох! Жилище роботов! призрачные пригороды! склепы с
сокровищами! слепые капиталы! демоническая промышленность!
призрачные нации! неискоренимые психлечебницы! гранитные
члены! чудовищные бомбы! Вы сломаете себе хребет, вознося
Молоха в небеса! Мостовые, деревья, радиоприемники, тонны
камня! Поднимая город к Небу, которое истинно есть и повсюду над
нами! Видения! знамения! галлюцинации! чудеса! восторги! все
уносится прочь американским потоком!

Мечты! кумиры! озарения! веры! вся эта куча сентиментального
говна! Прорвемся! Перейдем через реку! Сальто-мортале и распятия!
поток все уносит!

Приходы! богоявления! припадки отчаяния! Десятилетие
животного визга и суицидов! Рассудки! Новые влюбленности!
Безумное поколение! разбитое о рифы Времени!

Хохот святых за рекой! Они видели все! безумные взоры!
священные вопли! Они прощаются с нами! Они спрыгнули с крыши!
навстречу одиночеству! посылая прощальный привет! цветами в
руках! Вниз по течению! на улицы города!



III

Карл Соломон! Я с тобой в Рокленде, куда ты угодил, оказавшись
безумней меня
Я с тобой в Рокленде, где тебе, наверное, так одиноко
Я с тобой в Рокленде, где ты стал похож на тень моей матери
Я с тобой в Рокленде, где ты убил уже двенадцать своих секретарш
Я с тобой в Рокленде,где ты смеёшься над никому не понятной
иронией происходящего

Я с тобой в Рокленде, где ты и я - великие писатели, печатающие в
четыре руки на огромной пишущей машинке
Я с тобой в Рокленде, где твое самочувствие сильно ухудшилось, как
сказали по радио

Я с тобой в Рокленде, где на факультеты черепа прекратили приём
червей впечатлений
Я с тобой в Рокленде, где ты поят чаем из собственных грудей
старые девы Ютики
Я с тобой в Рокленде, где ты злобно шутишь над фигурами твоих
нянечек, гарпий из Бронкса

Я с тобой в Рокленде, где ты орешь в смирительной рубашке, что
проигрываешь бездне матч по настольному теннису
Я с тобой в Рокленде, где ты лупишь по кататоническому пианино
душа невинна и бессмертна и она не должна умирать непристойно в
психушке усиленного режима

Я с тобой в Рокленде, где еще пятьдесят сеансов электрошока
никогда не вернут твою душу обратно в тело из ее паломничества на
распятие вакуума
Я с тобой в Рокленде, где ты обвиняешь своих врачевателей в
безумии и готовишь древнееврейскую социалистическую революцию
против национал-фашистской Голгофы

Я с тобой в Рокленде, где ты готовишься разодрать завесу небес над
Лонг-Айлендом и воскресить Иисуса в живой человеческой плоти из
его сверхчеловеческого гроба
Я с тобой в Рокленде, где ты в компании двадцать пять тысяч
товарищей по безумию хором поешь последние строфы
"Интернационала"

Я с тобой в Рокленде, где мы обнимаем и целуем Соединенные Штаты
под простынями - Соединенные Штаты, что кашляют всю
ночь напролет, мешая нам спать
Я с тобой в Рокленде, где нас пробуждает от комы электрической
вспышкой рев аэропланов наших собственных душ над крышей
лечебницы прилетевших сбрасывать ангельские бомбы больница
вспыхивает изнутри рушатся воображаемые стены О легионы
доходяг спасайтесь бегством О усеянный звездами удар милосердия
вечная война у дверей О победа срывай с себя исподнее
мы свободны

Я с тобой в Рокленде, мне снишься ты мокрый переплывший вплавь
море пересекший пешком всю Америку в слезах стучащийся в дверь
моего коттеджа в калифорнийской ночи


Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!
Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!Свят!
Мир святой! Душа святая! Кожа святая!
Нос святой! Язык и хуй и рука и дырка
в жопе святы, святы!

Всё свято! Все святы! везде святое!
каждый день вечность! каждый - ангел!
Жопа свята как серафим! безумец свят
как и ты о душа моя!

Пишмашинка святая поэма святая голос
святой кто слушал святой экстаз святой!

Святой Пётр святой Аллен святой Соломон святой Люсьен святой
Керуак святой Ханке святой Берроуз Святой Кэссиди
святые безвестные в жопу ёбаные несчастные нищие
святые отстойные человечьи ангелы!

Свята моя мать в невменяемой дурке! Святы хуи
канзасских дедов!
Свят стенающий саксофон! Свят апокалипсис
бопа! Святы джаз-банды марихуана
хипстеры пацифизм пейот волынки & барабаны!

Святы одиночества небоскрёбов и тротуаров! Святы
кафетерии - убежища миллионов! Святы
мистические реки из слёз, что текут ниже улиц!

Свят одинокий джагернаут! Свят жирный ягнёнок
среднего класса! Святы крейзанутые пастыри
бунта! Кто врубился в Лос-Анджелес - САМ Лос-Анджелес!

Святой Нью-Йорк Святой Сан-Франциско Святые Пеория и
Сиэтл Святой Париж Святой Танжер Святая Москва
Святой Стамбул!

Свято время часть вечности свята вечность часть времени святы
циферблаты в пространстве свято четвёртое измерение свят
пятый интернационал свят Ангел в Молохе!

Святое море святая пустыня святые рельсы святой
паровоз святые виденья святые глюки
святые чудеса святое глазное яблоко и святая
бездна!

Святы прощение! милосердие! благотворительность! вера! Святы!
Наши! тела! страдания! великодушие!

Свята сверхъестественная суперблестящая
умная доброта души!

@темы: литература